– Сколько стоят ромашки? – спросил Евсей Наумович.

– Нету больше, – объявила бабка. – Все продала. Беги за угол.

– Да, да, – торопливо обрадовался Рунич. – За углом полно цветов.

– Тут нас гоняют, – пояснила бабка, пряча деньги в карман фартука, – я уж вся извертелась, ментяшей выглядывая.

– Чего же они вас гоняют, – промямлил Евсей Наумович.

– Известное дело – взятку хотят, – охотно ответил бабка. – Будто мы ворованное продаем.

«Малоприятный тип этот Рунич, – вновь подумал Евсей Наумович, – наверняка решил, что я его выслеживаю, нужен он мне очень». Видимо, Рунич догадался, о чем сейчас думал Евсей Наумович, его широкое белое лицо расплылось.

– Давно не виделись, Дубровский, – проговорил Рунич.

– Да вот, понимаешь, все суета, – ответил Евсей Наумович. – Ты тоже в морг?

– Ну. – Рунич пересчитал ромашки и упрятал в газету. – Будешь покупать цветы, нет? Я тебя подожду.

Когда Евсей Наумович вернулся, Рунич исчез. Евсей Наумович привык к мелким обидам, и привычка выражалась в том, что он стал их быстро забывать, не то, что раньше, когда обида неделями саднила душу. Более того, он стал испытывать даже особое удовольствие от подобных уколов – чувство ожидания реванша, мазохизм и только. И когда у дверей морга, среди немногочисленной группы, вновь увидел Рунича, он сделал вид, что ничего не произошло.

– Извини, Дубровский, – проговорил Рунич, – увели меня.

– Ты о чем? – прикинулся Евсей Наумович. – Все о книгах мучаешься совестью.

– Вот еще, – нахмурился Рунич. – Верну я тебе Монтеня, верну. Кто-то взял их у меня, а кто. Ворюги интеллигентные, считают баловством присвоить чужую книгу.

– Какую книгу? – поинтересовался рыжеволосый мужчина, что стоял рядом с Руничем.